Полный sur: почему совместная валюта Аргентины и Бразилии — плохая идея?

Создание общей валюты двух стран противоречит выгодам, ради которых она задумывается

Власти Аргентины и Бразилии обсуждают создание общей валюты. На предстоящем совместном саммите двух стран стороны могут объявить о начале предварительной работы по созданию новой валютной зоны, сообщает Financial Times. 

Предварительное рабочее название новой валюты — sur (в переводе с испанского — «юг»). Считается, что такая единая валюта поможет расширить региональную торговлю и снизить зависимость от доллара США. 

Инициаторы валютного объединения рассчитывают в будущем предложить другим странам Южной Америки присоединиться к ним.

В разговоре с FT министр экономики Серхио Масса уточнил, что радикальных решений в ближайшем будущем ожидать не стоит. По его словам, на полную реализацию единой валютной зоны уйдут годы — и привел в пример Европу, которой потребовалось несколько десятков лет на создание еврозоны. Однако, считает Масса, что предстоящий саммит — «это первый шаг по долгой дороге, которую Латинской Америке необходимо пройти».

По подсчетам FT, в случае успешной реализации новая валютная зона может составить около 5% мирового ВВП. В настоящее время экономика Аргентины составляет около 0,5% мирового ВВП, Бразилии — чуть более 1%. Для сравнения, на еврозону приходится около 14% глобального ВВП в долларовом выражении.

Это уже не первые переговоры Бразилии и Аргентины о создании новой единой валюты, однако они каждый раз заходили в тупик. Один из самых ярых противников объединения — центральный банк Бразилии. Он недоволен недостаточно независимой денежно-кредитной политикой Аргентины. Как ее результат, в 2022 году инфляция аргентинского песо составила 94,8%, что является худшим показателем для страны за последние 32 года.

Теория валютных зон

Современная экономическая наука в вопросе создания единых валютных зон опирается на работы великого макроэкономиста Роберта Манделла — лауреата Нобелевской премии по экономике 1999 года, соавтора модели Манделла-Флемминга (она же модель расширенного IS-LM), и пионера теории оптимальной валютной зоны.

По Манделлу, есть два условия, при которых две страны или группа стран может сделать выбор в пользу фиксированного валютного курса или даже принять единую валюту. По Манделлу, территории, которые хотят создать оптимальную валютную зону, должны удовлетворять хотя бы одному из двух условий:

1. Эти страны подвержены одним и тем же шокам, и тогда могут проводить единую монетарную политику, чтобы совместно отвечать на эти шоки.

2. Эти страны могут похвастаться мобильностью факторов производства. Ключевые из них — рабочая сила и капитал.

Строго говоря, при помощи этой теории можно проверить не только политический союз нескольких стран, но и одну страну. Согласно этой теории, единую валютную зону могут создать, например, несколько петрогосударств — ведь все они, так или иначе, будут зависеть от шоков на рынках энергоносителей, а значит, могут и синхронно отвечать на эти шоки. Оптимальной, согласно этой теории, является и валютная зона США: несмотря на то, что Нью-Йорк — это экономика сервисов, Калифорния зависит от бигтеха и спроса в странах Азии, а Техас — нефтяной штат, мобильность ресурсов в США крайне высока. Рабочая сила с легкостью перетекает из штата в штат благодаря единой федеральной юрисдикции, а рынок капитала единый.

Выгоды от единой валютной зоны — это снижение разного рода трансакционных издержек и конкуренция фирм, которые заключают контракты, выставляют цены на товары и платят зарплату в одной валюте. 

Практика показывает, что даже евро в настоящий момент не является до конца оптимальной валютной зоной. Шоки Греции отличны от шоков Германии и Франции, а шоки Португалии не слишком похожи на шоки Чехии. Единого рынка капитала в ЕС пока что тоже нет. Мобильность рабочей силы при этом, конечно, значительно выросла за последние 30 лет, однако она все еще далека от американской.

Латиноамериканская практика

Аргентина и Бразилия естественным образом являются главными экономическими партнерами друг друга. Но, несмотря на это, в Аргентине и Бразилии, не говоря уже о Латинской Америке в целом, проблема и с обоими входными условиями, и с потенциальными выгодами.

Из-за высокого уровня бедности и неравенства в обеих странах наблюдается низкая мобильность населения даже в собственных границах. Население Бразилии сосредотачивается в агломерациях Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, население Аргентины — в Буэнос-Айресе. 

Шоки у обеих стран тоже разные: экономика Бразилии более диверсифицированная, страна экспортирует и полезные ископаемые, и сельхозпродукцию, и промышленную продукцию, а ДКП страны более дисциплинированная. Аргентина не может похвастать столь широкой диверсификацией экономики: в основе экспорта — сельское хозяйство и продукты нефтехимии. 

В других странах — Чили, Перу, Колумбия, и т.д. — структуры экономик тоже совсем другие, а проблемы с мобильностью все те же.

Но главное — это принципиальная разница в открытости и закрытости экономик. Бразилия — открытая экономика, в то время как Аргентина — гораздо более закрытая. В Аргентине широко развиты механизмы импортозамещения. На практике это означает огромные ввозные пошлины на промышленную продукцию зарубежных производителей (в первую очередь, транснациональных компаний), от бытовой техники и автомобилей до зарубежного промышленного оборудования. Это обессмысливает выгоды от введения единой валюты, ведь главный источник этой выгоды, напомним — конкуренция между фирмами.

Для того, чтобы ввести по-настоящему эффективную валютную зону в отдаленном будущем, Бразилии и Аргентине, в первую очередь, придется пойти на целый ряд структурных реформ, а главное — обеспечить экономический рост до того, как вводить валюту. В частности, Аргентине придется практически полностью свернуть практику импортозамещения, обеспечить независимость местному ЦБ, провести бюджетную консолидацию и побороть галопирующую инфляцию. Политически сделать это будет невероятно сложно.

А еще обеим странам предстоит продумать механизмы свободной миграции рабочей силы и создать единый рынок капитала. С учетом разнообразия южноамериканских экономик, добиться гармонизации шоков не получится, так что сосредоточиться возможно только на втором пункте.

Комментарии