«Поло по всему миру переживает рассвет»: директор Московского Поло Клуба Михаил Родзянко о лошадях, игроках и деньгах

Сколько стоит лошадь, в каком возрасте можно стать игроком, почему Аргентина — законодательница моды в поло? Ответы на эти и другие вопросы о любимом спорте королевской семьи Великобритании в материале SharesPro

История Московского Поло Клуба началась в начале 2000-х годов, когда перуанец по имени Виктор Вако предложил Григорию Березкину создать поло-клуб. Причем идея была в том, что это бизнес-проект. Через 16 месяцев Березкин понял, что это далеко не бизнес-проект. И тогда Григорий позвонил моему отцу и предложил выкупить лошадей. Вако знал моего отца по работе в Нью-Йорке в 1980-е годы. Березкин предложил отцу выкупить поло-клуб, так как на нашу семью приходилась большая часть членов клуба: четыре из десяти человек. Для нас поло стал спортом, который нас объединил: отец, моя сестра и я проводили много времени вместе во время тренировок и игр. А спустя два года после начала занятий конным спортом отец стал владельцем целой конюшни с кучей лошадей.

Сейчас в клубе порядка 50 членов, из которых активно играют 25–30 человек. Вступительный взнос — полмиллиона рублей за пожизненное членство. Никаких ежегодных взносов нет. Но игроки платят игровые взносы за участие в турнирах, если лошади стоят в конюшне, то нужно платить за постой и так далее. За последние два сезона у нас был самый существенный прирост игроков за все время существования клуба.

Можно нарисовать много параллелей между поло, гольфом и яхтингом. В этих молодых для России видах спорта есть инфраструктурные расходы, которые берут на себя любители, которые могут себе это позволить. А дальше начинается бизнес: покупай клюшки, яхты лошадей — индустрия существует, только если есть фанаты спорта, готовые тратить на него деньги.

Сейчас у нас 82 лошади, из них 32 частные, а 50 — наши. Мы проводим шесть-семь турниров летом и два-три зимой. Зимние сезоны — уникальная особенность Московского Поло Клуба. Вообще зимнее поло появилось в Санкт-Морице, но там турнир — это шоу, которое проходит раз в году. Мы же проводим полноценный сезон с несколькими турнирами, на которые приезжают в том числе иностранные команды.

Лошади

Поло-пони стоят от 15 до 700 тысяч долларов. Но при выборе лошади нужно отталкиваться от игрока. Например, ты можешь потратить 50 тысяч долларов на лошадь — диапазон выбора будет гораздо больше. В итоге ты все равно можешь купить пони за 30 тысяч, которая будет тебе подходить, а не за 50. Гораздо сложнее, когда ситуация обратная: у вас есть 15 тысяч, а лошадь для вашего уровня стоит 30. И лошадь нужна не одна, а по-хорошему, четыре.

Для того чтобы вступить в игру, у вас должно быть две лошади. Игра состоит из четырех периодов — чаккеров. Каждый чаккер длится семь с половиной минут и играется на износ. Это анаэробная, а не аэробная нагрузка. Поло-пони — спринтеры, а не стайеры. Лошадь не может играть четыре периода подряд, ей нужно давать перерывы на восстановление пульса и дыхания. Поэтому одну пони вы играете первый и третий период, другую — второй и четвертый. Но это работает, только пока игрок не требует от своей лошади слишком многого. Как только он перестанет осторожничать и будет топить, для каждого чаккера понадобится своя лошадь. И еще один момент: четыре чаккера — это не стандарт. Стандарт — это шесть. Но 90 процентов игр в мире играется в четыре периода, потому что это значительно дешевле.

С масштабами все меняется, но одну лошадь поставить в клуб — это чуть больше 400 тысяч рублей в год. Что не очень много. Много становится, когда эту сумму умножаешь на десять. А когда у тебя десять лошадей, то неплохо нанять своих конюхов и профессионального игрока, который будет тренировать поло-пони и держать их в хорошей форме. Плюс лошади — это живые существа, и они болеют. Спортивные травмы — это 20 процентов расходов.

Лошадь — это как минимум 80−85% успеха. Но хорошие лошади делают хорошего игрока. Если взять любого десятибалльника (это максимальный гандикап — рейтинг игрока — в поло) и посадить его на обычных лошадей, он все равно будет лучше остальных игроков, но уже не будет десятибалльником.

В мировом масштабе поло — это в первую очередь бизнес для продавцов лошадей. Что касается поло-клубов, то тут все зависит от масштаба, а они в России пока еще маленькие. Пока клубы у нас будут терять деньги. Опять же это очень похоже на гольф — в России считаные гольф-клубы могут покрыть свои операционные расходы. В любом случае поло — это не про быстрый возврат инвестиций, это не венчурный капитализм, а хобби.

Рассматривать лошадь для поло с точки зрения инвестиций очень сложно. В скачках все проще: лошадь быстро бежит, и из этого строится ее оценка. В поло понять качество лошади гораздо сложнее. Разница между лошадью за $150 тысяч и за $250 тысяч — это нюансы, которые может прочувствовать только опытный игрок. И лошадь за $250 000 не сможет раскрыть свой потенциал, если окажется не под тем игроком.


Аргентина

Главная страна в поло — это Аргентина. Оттуда лучшие игроки, лучшие лошади, самые сильные команды. У этого феномена есть две причины. Первый — лучшие английские и американские игроки погибли в мировых войнах, а новое поколение аристократии не стало играть, так как посчитало поло слишком опасным видом спорта. Вторая причина — экономическая. Лучшие игроки из Аргентины — помещики. У них от десятков до сотен тысяч гектаров земли. Сельскохозяйственная земля в Аргентине — не самый ликвидный актив, поэтому десятилетиями сохраняется некий статус-кво.

Я поехал в Аргентину к одному из игроков и увидел поля генно-модифицированной сои, которую поставляют в Китай. Но везде, где нельзя выращивать сою, пасутся лошади. И они их выращивают для себя — лучшие поло-пони всегда остаются в семье. И тогда я понял, что покупать хороших лошадей важно, но настоящий успех может принести только аргентинская модель: самим выращивать лошадей, самим выращивать специалистов и игроков, которые будут правильно относиться к лошади.

С 2003 года Московский Поло Клуб приглашает аргентинских специалистов, и за это время у нас появились свои кадры. Я сам начинал свою карьеру в поло именно в нашем клубе. Можно назвать меня примером человека, который прошел через годы работы с аргентинскими тренерами в России и вырос в специалиста. Есть и другие кадры, которые выросли в отличных профессионалов: играют и тренируют лошадей не хуже аргентинцев. Но нужно понимать, что даже в США и Великобритании, где у поло давние традиции, все равно нанимают и приглашают аргентинцев, потому что они лучшие специалисты в этом виде спорта.

Игроки

Самые успешные поло-клубы в Аргентине построены вокруг успешных игроков. Если ты становишься по-настоящему успешным игроком, то твой путь к успеху лежит через лошадей. Даже самый талантливый игрок не сможет себя показать на плохих лошадях. Лучшие игроки становятся лучшими, потому что собирают под себя лучших лошадей. А дальше, используя свой племенной фонд, они разводят лошадей, продают их и создают вокруг этого успешные клубы. В Аргентине последние двадцать лет самая успешная команда — это Ellerstina. Это семья, которая уже несколько поколений играет в поло на высшем уровне. Вторая по силе организация — это La Dolfina. Она принадлежит Адольфо Камбьясо — игроку, который доминировал в спорте за счет чистого таланта.

Лучшие игроки играют в командах за деньги у патронов. Как правило, у самых громких и успешных патронов — лучшие игроки и лучшие лошади. Того же Камбьясо можно было нанять себе в команду, если хочешь выиграть турнир. За один сезон игрок такого уровня может заработать около $3 миллионов. Но эти сделки всегда непубличные, так что заработок игроков — это всегда слухи.

Призовые на турнирах бывают редко, но если они есть, то, как правило, даже не покрывают стоимость участия команды. Патрон может потратить $250 000, чтобы выставить команду на турнире с призом за победу в $100 000. Победитель максимум сможет себе новую лошадь купить. И все равно эти деньги идут патрону команды, а не игрокам. А у патрона цель — не деньги, а престиж. В Англии команды участвуют в Кубке королевы не ради денег — призового фонда нет, — а ради престижа. Чтобы королева вручила тебе кубок. И ради этого патроны тратят миллионы фунтов.


Перспективы

Я бы сказал, что поло в последние годы по всему миру переживает расцвет. У этого есть несколько причин. Во-первых, в последние десять лет большие обороты набрало женское поло. В нашем клубе на каждого нового мужчину приходятся три женщины. В России конный спорт в целом воспринимается женским хобби, хотя поло всегда, напротив, считался мужским спортом. В Аргентине женщины никогда не играли в поло, даже если происходили из знаменитых игровых династий. Нечто подобное происходит и в других странах.

Я думаю, что это связано с эволюцией самого спорта. Он стал безопаснее, лошади стали лучше, соблюдение правил стало более строгим. Если в 1980-е годы поло был безбашенными скачками вокруг мяча, то в последние годы игра стала более организованной, более тактической, более зависящей от умения владеть мячом.

В России за последние два года пандемия сыграла положительную роль: мы не смогли пригласить аргентинцев, поэтому пришлось справляться самим. Очень много процессов мне пришлось контролировать лично. Если раньше я больше был организатором, то теперь эти функции взяла на себя моя жена, а я начал сам работать с лошадьми. Пять часов в день в седле — это много. К концу лета понимаешь, что работаешь на износ.

Кроме того, люди с деньгами оказались без возможности выехать из России. Ситуация заставила их искать что-то интересное, чем можно было бы заняться тут. И они пришли в наш поло-клуб. И эти же люди сейчас путешествуют по миру и в Дубае, в Аргентине, в Англии тоже играют, покупают лошадей, строят команды. Я думаю, что этот феномен не только российский. В США люди, которые живут на Лонг-Айленде, вдруг поняли, что не могут попасть на Багамы. И вместо Багам они отправились в местный поло-клуб.

 

Комментарии
Читать также